Ферма

По словам учредителя страусиной фермы "Макарьевские просторы" Сергея Наумова, в структуре доходов его хозяйства живая птица, яйцо, мясо и агротуризм. Причем основные статьи дохода это живая птица и агротуризм. На забой уходит не больше 30—50 голов, это обычно делается под конкретный заказ, либо забивается птица с каким-то дефектом. Страусы, так же как и куры, делятся на бройлеров и яйценосок. Группы птиц, которые разводятся только под яйцо, несут небольшие, 1300—1400 граммов яйца, но много, а именно 100—120 штук в год.

Сегодня интерес к страусиному бизнесу проявляется все больше, рассказывает фермер. К нему чаще обращаются за помощью в открытии небольших ферм; при условии областной или государственной поддержки вырастало бы больше и объемных проектов. В разведении пользуется высоким спросом охотничий фазан, а также семейство куриных декоративных пород: цесарки и павлины. Куры, но только красивые, а содержание такое же, так почему не держать красивых? Это удовольствие и к тому же небольшой доход, если развивать направление агротуризма.

У страусиной фермы сейчас задача — вырастить птицу, довести ее до 3—5-летнего возраста, когда формируются семьи, потому что продавать семью стоимостью 150—200 тысяч рублей удобнее и выгоднее, нежели мясо птицы возраста одного года за 15—25 тысяч. Надо сказать, кстати, что птицу, которая продается для дальнейшего разведения, сегодня нельзя назвать племенной, так как в России удостоверения “Племенная” нет еще ни у одной фермы.

Для того чтобы называть своих птиц племенными, надо знать, откуда они родом, иметь родословные, как, допустим, у собак, а в современной России нет истории самого страуса. К нам он был ввезен лет двадцать назад практически нелегально. Яйца и цыплят везли из Южно-Африканской республики, Объединенных Арабских Эмиратов в чемоданах, а также доставляли из Дании и Польши. В результате вся птица “перекрутилась” внутри страны и никто не даст теперь гарантии, что у этой конкретной птицы нет ее же родственников где-то рядом. Страусоводы стараются избегать инбридинга — родственных связей, это самое страшное для страуса, так как в потомстве возникают уродства. Мы меняемся птицей с фермерами из разных городов, говорит Сергей Наумов, самца берем с одной фермы, самку с другой, но так как в самом начале серьезного учета не было, получается, что все страусы в России родственники, как бы мы этого ни избегали. Слишком ограниченно количество птицы внутри страны. Сейчас мы пытаемся привезти птицу с Украины, из Белоруссии, но разрешения на такой ввоз у нас пока нет, так как нет соглашения на этот счет между государствами.

По подсчетам фермера, закрыть потребность в страусятине может одновременная работа 10—15 тысяч ферм. Общее количество фермерских хозяйств по России сегодня, около 250, все это не большие предприятия, а в основном мелкие фермы. Еще много лет конкуренции в этой отрасли у нас не предвидится.

В 1890 году в России было 1300 страусиных ферм. Предки понимали, что страусятина может стать заменой говядине, потому что с коровы не получишь столько тонн живого мяса, сколько дает страус. Не может и свинья вырасти до 200 килограмм за год, разве что с применением каких-то добавок для ускоренного роста, ведь в классическом животноводстве основная задача — это привес. Страусам нет необходимости давать добавки, годовалый птенец и без них весит 100 килограммов.

Мы на полную рентабельность вышли к концу третьего сезона. Страусиный бизнес — один из самых динамично развивающихся, при правильном подходе к разведению страусов рентабельность может достигать 100—150%.

Я могу сказать точно, что семья из трех птиц принесет в год 50—60 яиц, но при условии, если покупатель, развивая хозяйство, не будет экономить на кормах, хорошем оборудовании и станет содержать птицу в чистоте и порядке. Мне достаточно приехать на ферму, и я сразу увижу: ухоженные, сытые птицы или голодные замарашки без перьев, которые содержались в тесном помещении и от нечего делать друг друга общипывали.
Что касается рентабельности, то, в отличие, скажем, от традиционного животноводства, страусы дают гораздо больший приплод и вес, а выход живого мяса с одной семьи может составлять до пяти тонн. В виде филе, которое идет на продажу, — это полторы тонны.

Наш основной покупатель — население, которое, так скажем, следит за своим здоровьем, потому что в страусятине повышенное содержание белка, но низкий процент холестерина и жира, 10 и 2% соответственно. Среди большинства покупателей спортивные организации, для футболистов во время чемпионатов омлет из страусиного яйца — обязательное блюдо. Есть также московские рестораны. Например, с одним стейк-клубом у нас постоянный договор на поставку 4,5 тонны, мы делим это количество с коллегами из Брянской области. Небольшой процент — частные потребители: несколько семей в Нижнем Новгороде регулярно делают заказы на страусятину. Местные рестораны пока не заинтересовались. Наш человек к страусятине не совсем готов — это связано с устоями и эстетикой питания.

Рынка сбыта продукции как такового в стране нет, но нет и затоваренности страусиных ферм, у каждой есть свой маленький рыночек, при условии что ферма составила грамотный бизнес-план и обсчитала дело до копейки. Товар расходится не столько мясом, сколько живой птицей — цыплятами, подростками, выросшими семьями. У нас, скажем, прошлой осенью было 120 голов, к весне половина была продана, а к нынешней осени осталось только 20 птиц, которые занимаются воспроизводством, и 100 вновь выведенных в этом году цыплят, которые на будущий сезон будут годовалыми птицами, годными и под забой, и для дальнейшего подращивания.

Филе стоит 450—500 рублей за килограмм, столько же, сколько килограмм мраморной говядины. На самом деле его можно продавать по цене обычной говядины и не в убыток себе. Ну, будет рентабельность не 100, а 50%. Стоимость упадет тогда, когда начнутся продажи в розничной сети, уверен Сергей Наумов.